March 16th, 2014

О том, что я не люблю на Дальнем Востоке и не только.

О том, что и почему я люблю в нашем сказочном Приамурье и Приморье, в овеянном мифами Забайкалье я уже писал множество раз. Поездка в Читу только утвердила меня в мысли, насколько мне повезло жить именно здесь, где сказания вплетаются в повседневность, а мифы вместе с богами - живые и добрые знакомые. Но сейчас мне очень захотелось сказать о том, что злит и раздражает. Это очень, к сожалению, ярко в Чите, но, к еще большему сожалению, не менее ярко в Благовещенске, Хабаровске, Владивостоке. Много где. Имя этой змее - НЫТЬЕ!

Как-то в Хабаровск приехал мой уважаемый коллега В.И. Дятлов. Собрались ученые мужи, что-то обсуждают. Вполне себе умно. Вдруг прорвалось. Не помню, с чего началось, но суть в разных вариациях одна - здесь жить нельзя!!!! Почему? Что не так? Экология! Климат! Что с экологией? Да все! Что с климатом? Все плохо. Люди были все ученые и статусные. В городах-гигантах с их смогом, копотью и прочими кайфами бывали. В экспедиции на Севера ездили. Но это совсем не обобщается. Обобщается другое: У НАС ВСЕ ПЛОХО! И нос в лапше, и губа в борще, и ваще. Театры у нас... не театры. Наука у нас... не вполне наука. Вопрос, что именно не так с театрами и наукой относится к разряду неприличных. Вся эта прелесть вбивается в сознание людей всеми доступными способами. А потом искреннее удивление - и что это они не активные, уезжать настроились. Мы ж им правду! Очень хочется, чтоб носители "правды" просто немножко попробовали подумать над тем, что "все знают". Смотришь, и другую правду увидят.

О социуме и ландшафте

Я холодно отношусь к этнологическим построениям Льва Гумилева, но идея слияния социальной общности и ландшафта (впрочем, далеко не только гумилевская) мне кажется глубоко верной. Жизнеспособно то сообщество, которое лучше вписалось в ландшафт. Вписанным в ландшафт было и сообщество жителей Приамурской окраины. Самым естественным образом, через слияние с местными этносами, воспроизведение их системы хозяйства оно происходило в Забайкалье. Немного сложнее, но в конце концов тоже вписались в ландшафт жители Приамурья и Приморья. В Приамурье расцвело земледелие и все с ним связанное, в Приморье - рыбный промысел. Русский вклад в местные формы хозяйства состоял в деревообработке, горных работах, машиностроении, дорожном строительстве и многом другом. Но и это вписывалось в природный ландшафт, не вырывалось из него.

И вот, в 30-е годы прошлого века был принят самый загадочный и чудовищный для региона - военно-индустриальный план развития. Вместо скотоводства - военные части, вместо землепашества - военные заводы, вместо вольнонаемных рабочих - ГУЛАГ. Возникло сообщество ИДЕАЛЬНО НЕ ВПИСАННОЕ В ПРИРОДНЫЙ ЛАНДШАФТ. Заводы построены там, где нет для них ни людских ресурсов, ни сырья, ни дорог. Производят они то, что продать, практически, не возможно, да и не очень нужно региону. Дороги прокладываются не к лесным делянкам, не к фермам, не к полям, но, опять таки, к завода и военным частям. Большая часть жителей работают в этих самых частях и на этих самых заводах. Т.е. производят нечто, принципиально не связанное с территорией, да еще едят, причем то, что производится не здесь.

Распад СССР просто вытащил на поверхность это обстоятельство. Таким регион не нужен ни России, ни самому себе.  Но он же породил нечто совершенно чудовищное - социум чужаков, людей не любящих и не понимающих место, где они живут, уверенных в его изначальной ущербности. Сегодня все более ясным становится, что выхода у нас (чужаков), собственно, нет никакого, кроме как сродниться с этой землей, жить так, как хочет она, а не кто-то в прекрасном (или не очень) далеко. Другой вариант - валить. Именно поэтому миграция из региона - явление нормальное и позитивное. Уезжают чужаки, остаются дальневосточники.