March 27th, 2014

Папа (вечная память)

Сегодня у моего папы День Рождения! Ему исполнилось бы 83 года. Но так случилось, что уже шестнадцать лет, как мы не вместе. Хотя... Недавно подумал, что даже расположение кресла, стола и книжных шкафов в моем кабинете копирует тот, из детства "папин кабинет". Только у меня на столе стоит нотбук, а у него стояла старенькая "Эрика", а до нее и совсем раритетный "Рейнметалл". Это не специально. Просто сработали какие-то глубинные структуры, которые сказали: в кабинете вещи должны стоять так. Папа уходил очень тяжело и долго. Отличное здоровье мстило за себя. Не заболев на моей памяти ни одного раза чем-то тяжелее простуды, он на финише получил рак. Организм боролся больше двух лет. И много лет после его ухода я не мог вспоминать его отдельно от болезни, запаха антисептиков, мучений. Потом отошло. Осталось теплое и светлое чувство Огромного человека, чьим сыном мне повезло быть. Очень хочется сегодня о нем поговорить.

О папе можно говорить часами и днями. Он знал не просто много. Он знал невероятно много в самых разных гуманитарных сферах. Исторические персонажи от Древнего Шумера до наших дней, казалось, жили с ним рядом, среди корешков книг на гигантском, во всю стену, стеллаже,  были его постоянными собеседниками, друзьями и критиками. Пожалуй, самое яркое воспоминание детства, когда я вставлял открытки с репродукциями картин в альбом, а папа рассказывал об истории картины и жизни художника, о времени, когда он творил, порой, подсовывал книжки про самых ярких персонажей. Забавно, что одной из первых взрослых книг, которые я прочел, была "Жизнь Бенвенуто Челлини". А его рассказы про философов вспоминаю до сих пор. Папа считал, что главным произведением философа является не то, что он пишет, а то, как он живет. Об этой истории философии мы и говорили с ним долгими вечерами на веранде под бессчетные пиалы зеленого чая с колотым кленовым сахаром (ничего вкуснее не ел), под шелест пирамидальных тополей, под перемигивание звезд над головой.

В советские годы публиковали мало. Не много издал и папа. Осталась пара книг по социологии знания, десяток статей в "Вопросах философии" и "Философских науках", пару десятков статей в сборниках, которые составляли его учителя В.С. Библер и Ю.Н. Давыдов. Но даже сегодня, разбирая родительские архивы, я нахожу необычайно точные и тонкие мысли о специфике культуры, об искусстве, о горизонте сознания человека. Порой, очень хочется все это издать. Мешает мысль, что в нашем сумасшедшем мире такие "абстрактные вещи", как роль искусства в жизни, естественные формы контакта художника и аудитории просто никому не интересны. Не про Крым же.

Если бы попросили охарактеризовать папину жизнь одним словом, я сказал бы, что папа был Просветителем. Именно так. С большой буквы. Он был одним из организаторов интерната для одаренных детей в Душанбе. Ездил по кишлакам, уговаривал родителей отдать туда детей, помогал им потом всю свою жизнь. Он создавал ассоциацию деятелей эстетического воспитания СССР. А главное - постоянно дарил все, что знал, всем окружающим. Причем, делалось это, как-то само собой. Весь район, где мы жили, звал папу "Муаллими Калон" (Большой Учитель). Учителем он был и для меня. Я не всегда понимаю, откуда во мне та или иная гадость, но очень четко осознаю, кому я обязан каждой доброй черточкой. Папа научил меня, да и не одного меня, любить слово, любить красоту, ценить тех, кто ее создает. Главное - он научил меня любить жизнь.  Светлая ему память!