August 5th, 2014

Крымские заметки-1. Немного о политике. Увы.

Очень хотел вообще избежать политических рассуждений. Но в эту поездку политика была, буквально, растворена в воздухе. О политике постоянно говорили мои друзья, к которым, собственно, и ехал. О политике, так или иначе, рассуждали все собеседники. Гуляя по набережной в Севастополе, случайно услышал обрывок разговора двух почтенных матрон, фланирующих под  зонтиком: «Ты же понимаешь, что это информационная война?!». Вот и решил начать с обзора этого контекста.

Сказать, что жители Крыма «все, как один» за Россию, за все происходящее, будет не совсем верно. Да, большая часть крымчан, включая татар, абсолютно осознанно проголосовала за отделение и вхождение. Но, во-первых, были те, кто не голосовал и те, кто голосовал «против». Их было немного, но они были.  Во-вторых, «за» голосовали из достаточно разных побуждений. Это и показалось мне интересным объектом для анализа. Чтобы он был хоть сколько-нибудь корректным, нужен небольшой ретроспективный очерк, составленный по рассказам, статьям и прочим «вторичным источникам».

Крым советский был специфическим регионом. За железным занавесом СССР конструировалась своя «заграница». Прибалтика была нашей Бельгией, Голландией и Данией в придачу. Петербург – нашим Парижем. А вот Средиземноморьем от Греции до Испании был Крым. Потоки людей стремились к этой «своей» иноземщине. Гастроли столичных театров, постоянные приезды маститых и не маститых ученых, литературные тусовки и слеты КСП.  Чего-чего, но ощущения провинциальности Крыма не возникало.  Конечно, кто-то из жителей Крыма перебирался в столицы, но и в Крым ехали многие и многие. Вместе с тем, «столичность» дополнялось реальным экономическим состоянием. Рыболовецкие флотилии и военные корабли, виноделие и зерноводство, фруктовые плантации и ремонтные заводы. Много, что было.  Ситуация меняется после распада СССР. Крым на десятилетия становится местом бюджетного туризма. Все остальные виды деятельности не поддерживались и постепенно угасали. Сказочный полуостров времен Советского Союза превращается в глубокую и безнадежную провинцию.

Молодежь начинает массово мигрировать в Киев, в Москву, в Европу и Азию. Работы нет. Перспективы не очевидны. Сильные и талантливые уезжали. Кстати, в одном интервью прозвучало (не берусь судить об истинности), что все выходцы из Крыма, проживающие в Киеве, Харькове или Одессе, получили статус беженцев. Им на смену ехали люди из Полтавы и Кривого Рога. Люди из «континентальной Украины». Чаще всего, они вливались и растворялись в местной среде. Но было и иное. Прибывшие ощущали себя, своего рода, агентами украинизации местного, не вполне украинского населения. Особенно это касалось вузовских и школьных преподавателей, местного (присланного из Киева) начальства. Вполне понятно, что они были совершенно не рады происходящим событиям. И хотя актов хоть сколько-нибудь враждебного отношения к украинцам в Крыму я не видел. Но украинской речи стало меньше. Напряжение этих людей понять можно. Многие из них уехали «домой», являясь сегодня самыми активными сетевыми борцами с «коллаборационизмом» в Крыму. Кто-то остался на месте, абсолютно без восторга взирая на происходящее, радуясь любому негативу.

Но и автохтонное население было не однородно. За годы независимого существования Украины экономика Крыма, об украинской экономике судить не берусь, стала полностью неформальной. Соответственно, кто-то вполне вписался в эти отношения. Получил возможность подключаться к каким-то «континентальным» финансовым ручейкам. Кто-то с помощью украинского силового ресурса закреплял свое монопольное положение. Словом, жили люди. Да и родственные связи все крепче привязывали полуостров к Украине. Для них разрыв с Украиной был явной проблемой.
Несмотря на копившиеся обиды «брошенного» Крыма, удивительно, насколько много людей проголосовало за отделение. Почему? Конечно, имела место компактная группа людей, так или иначе, связанная в ВМФ РФ, отставных военных, которые предпочитали оставаться на полуострове. Были люди, чей бизнес  жестко ориентирован на Россию. Были просто те, кто отождествлял себя с Россией, воспринимаю вхождение в независимую Украину, как историческое недоразумение. Но этих людей было совсем не более восьмидесяти процентов. Например, среди моих собеседников не попалось ни одного. Так в чем же дело?

Здесь мы вступаем в область предположений. Изложить картинку (вполне одностороннюю, но говорящую) я смогу, только опираясь на ретроспективные рассказы моих собеседников.  По их словам, режим Януковича, как и предшествующий ему «оранжевый» режим в Крыму, мягко говоря, не любили, считая их виновными в разрухе на полуострове, тотальной коррупции, по сравнению с которой российская ситуация – это кристальная прозрачность. Когда я начинал говорить о проблемах с коррупцией и прочими кайфами в РФ, мне один из респондентов ответил: «Напугал ежа голой жопой! Для нас вся ваша коррупция – детские игрушки». Дальше пошел рассказ от которого волосы вставали дыбом, при том, что неформальные отношения изучаю уже много лет.

От новой власти ждали автономии, понимания интересов крымчан. Но новая власть сочла автономию сепаратизмом, а повышение статуса русского языка – происками клики Януковича. Логику власти, на которую давила площадная демократия, понять можно. Как и логику самой площади. Революция, а то, что произошла революция, в тот момент никто не сомневался, - это новая земля и новое небо. Под ним ничего не может быть по-старому. Магия революции – сильнейшая в мире. Но можно, вероятно, понять и логику (растерянность, испуг) жителей Крыма, которые продолжали жить под прежним небом и совсем не хотели его уничтожать.  Ситуацию усугубляло возвращение отрядов «Беркута», в основном крымского, который подставили в Киеве. В результате события в столице Украины начинают восприниматься, как посягательство на сами основы жизни большой части жителей полуострова. На перешейке возникает первый блокпост, который громоздили совсем не «вежливые человечки». Через неделю в отряды самообороны записалось до 50 тысяч человек.  Потом прекратилась запись.

Но ситуация продолжала нагнетаться. «Украинской Вандее» уже грозили всеми мыслимыми карами, заклинали «небесной сотней». Параллельно усиливаются провокации самого разного толка. Со всем сил педалировался «татарский фактор». Приезжали «агитаторы» с «червонно-черным прапором», который в Крыму воспринимался, как фашистский.  Ходили слухи о центрах подготовки боевиков в горах.  В этот момент и появляются «вежливые люди», которые были восприняты большей частью населения, как спасители. Не то, чтобы население все и дружно бросилось в объятия Родины-матери. Но Россия в тот момент воспринималась, как гарантия того, что крови не будет. В одном из интервью прозвучало: «Конечно, лучше всего было бы самостоятельное плаванье. Но мы понимали, что это невозможно. Из всех вариантов мы выбрали тот, который гарантировал мир». Тогда еще не началось вооруженное противостояние на юго-востоке. Но сегодня все чаще звучало: Мы предотвратили донецкий вариант в Крыму.